Мы все устроены сложно миллионами лет эволюции. Но внутренний мир, предстающий нам, прост, и с ним может обращаться любой младенец.

Мы все устроены сложно миллионами лет эволюции. Но внутренний мир, предстающий нам, прост, и с ним может обращаться любой младенец.
Во многом, это и препятствует выходу сознания, как информационного явления, за пределы тела - при всей простоте картины он окружен очень сложной механикой, и чтобы смочь хоть нечто - ее нужно понимать.
Но самая прелесть состоит в том, что и после понимания и обнаружения путей за фабулу человека внутренний мир сознания и действия в нем останутся просты.
Так уж мы устроены.

====================================
С точки зрения субъекта

Невероятно богатый мир субъекта, открывающийся ему и только ему, складывается из описанных выше субъективных явлений, как нечто целостное и простое для его обитателя.

Это мир обладающих смыслами образов в трех объемах субъективного пространства, на пересечении которых cубъект находится, как переживающий содержание этого пространства пристрастный наблюдатель.

Фактически, все воспринимаемое им и он сам, представляет собой единый составной смысл, где все явно или скрыто связано со всем и с ним и он со всем.

При этом яркие образы представлений восприятия и тонкие образы представлений мышления имеют фактурность и смысл: можно к ним приблизиться или приблизить их, с ними можно соприкоснуться, их можно трансформировать согласно желанию и всматриваться в них, ощущая более пристально; он может странствовать меж ними.
Можно сделать это непосредственно при помощи усилия мысли, можно опосредованно при помощи схемы тела, действуя в среде ярких представлений. При этом недоступных взаимодействию образов нет, поэтому, вероятно, так живуча иллюзия о возможности непосредственного воздействия мыслью на предмет внешнего мира.
Образы восприятия ярки и стабильны, и составляют вместе с его образом тела основу его мира, а образы мысленных и конструктивных представлений текучи и многолики, легко преобразовываются под его вниманием и волей.

Образы появляются и исчезают и, иногда, когда образ не имеет ощутимо достаточного смысла, он всматривается в него и приближается и познает.

Он может сделать так, чтобы исчезнувший образ вернулся и тогда он видит и настоящее и прошлое вместе.

Образы имеют разные смыслы и разные свойства, делающие их значимыми.

Он сам испытывает стремления и желания, которые неприятно и приятно меняют его наполнение и значение образов в его пространстве, и их можно удовлетворить, выведя это чувство в пространство и сделав нечто между ним и образами, и эти события создают другие отношения, и тогда ему становится приятнее и спокойней.

Иногда стремления и желания вызываются образами, и он тоже их удовлетворяет так.

Иногда ему не хватает образа, чтобы сделать необходимое, и он всматривается в другие образы, трогает их собой, разбирает на части или соединяет с третьими, увеличивает и уменьшает части, чтобы образ появился.

Иногда ему неприятно, хотя он меняет образы и действия, чтобы этого не было, и это чувство преследует его. Тогда он ищет новые образы и иногда находит, а иногда их приносят в его мир другие люди или события. А если не находит, то он делает что-то с образом себя, и не всегда ему становится лучше.

Он может по своему желанию мыслить, воображая, и создать образ, которого раньше не было, используя наполняющую его силу, и может действовать так, чтобы создать его в ярком объеме пространства.

Он может создать образы будущих действий и завтрашнего дня.

Он может назвать любой образ словом и, когда он видит человека, он ощущает его значимым и подобным себе, наблюдающим то же пространство и те же образы.

Он может назвать образы и их сочетания и сказать несущее их смыслы слово, передавая его другому человеку и услышать от него новые сочетания и значения смыслов.

Он видит в зыбких образах мысли бесконечно больше, чем видит в ярких образах. Он способен заглянуть за горизонт ими и дотянуться за него.

Некоторые образы, ощущаемые им, обладают огромными значимостями, больше него самого, и некоторые из них производят в нем приятные чувства, а некоторые нет.

Он старается взаимодействовать с образами так, чтобы его стремление реализовывалось и вело к удовлетворению, а не к тревоге, избегая не приятного и приближая приятное.

Он движется к приятному будущему, там где-то далеко самое большое приятное. Но там же и тревога.

Иногда он меняется словами с другими людьми, которые видят то же пространство, и передает очень сложные смыслы о его образах мира словами, но почему-то не всегда может прийти с ними к одинаковым смыслам. Возможно, в их мире все по-другому. Но он ищет общее и незыблемое.

Он ощущает этот мир как себя и не имеет преграды в нем.

Он сознание, дух в субъективном мире.