Когда думаю о своем детстве, то неизменно вспоминается, как я каждое лето путешествовала по Колыме. Фантастически, космически прекрасный и суровый край. Два года географию нам преподавал Геолог, мы та

Когда думаю о своем детстве, то неизменно вспоминается, как я каждое лето путешествовала по Колыме. Фантастически, космически прекрасный и суровый край. Два года географию нам преподавал Геолог, мы так его звали. Он был геолог на пенсии. Мы обожали его уроки, потому что моря, горы, климат — все увлекательно увязывалось в единую картину мира, единую живую Землю.
Мне было почти пятнадцать, когда меня взяли в экспедицию старшеклассников во главе с Геологом. От места к месту шли по хребтам, на ночь спускались в неглубокий распадок, где был стланик — это стелющийся кедр, как топливо, и была вода.

Августовская темная ночь. Я одна полезла на хребет. Легко перевалила на другую сторону и уселась на выступающий камень. И как будто бы отрезалась от всех людей. Смотрю, что внизу в мерцающем звездном свете раскинулась бескрайняя панорама гор. А справа в лучах исчезнувшего солнца слегка розовели далекие заснеженные вершины отрогов хребта Черского. Над мной громадное небо. Но как-то настороженно светили звезды, еще немного, и почувствовала, что этот огромный мир притих, затаился. Потому что ощутил непрошенного гостя. Тогда затаилась я.

И вскоре началось видение. Что вспухли и приподнялись горы, вспухли и стали полупрозрачными мои руки. Безграничное пытливо наблюдает и пронзает все. А рядом большие звезды прикасаются к земле и разговаривают с ней. Вокруг шелестящие звуки. Их интенсивность нарастает, этот шелест разлит повсюду, и земля им отвечает. Она струится в небо, а небо струится в землю, идет взаимопроникновение. При этом что-то непрекращающееся, величественное и прекрасное созидается, творится в каждое мгновение в этом громадном мире. А я, как исчезающая пылинка, нечаянно подсмотрела тайну Безграничного Круга, подслушала шелестящую беседу о чем-то важном. Со всех сил пытаюсь вникнуть, понять, запомнить.

Меня звали, кричали, нашли через час с небольшим. Говорят, что сидела с широко распахнутыми глазами, глядя в никуда. Только Геолог наклонился и тихо спросил: «Что, обожгли тебя горы?». И в глазах его светилось понимание.

Вся суета показалась таким глупым и ничтожным занятием. Хотелось вцепиться в Геолога и спрашивать, спрашивать, он что-то знал, он ходил по горам один и без компаса, он что-то умел. Позже много раз размышляла о пережитом. Огромный мир уже перестал пугать, он занят своими делами — постоянно трудится над своей вечностью. Мне не хочется путаться у него «под ногами». Хочется участвовать в его жизни и быть с ним всегда.

Всеобщий Круг

Было ли у вас переживание, после которого мир стал ощущаться больше и живее, чем раньше?