У Даниила Соломира вышел новый рассказ (одноимённый с названием сборника): "Мёртвых больше не будет":

У Даниила Соломира вышел новый рассказ (одноимённый с названием сборника): "Мёртвых больше не будет":

Весна стояла в парке такая, что казалась нарисованной кем-то ради образца: радостно и бодро расправленные тополиные листья, золото цветов на газоне, кудлатая собака, важно шагающая на шаг впереди мальчика, будто наперед зная маршрут его жизни. Мы с дальним родственником жены Серёгой, заехавшим в наш город на пару недель, сошли с аллеи и присели на скамейку. Деревянные рейки были ещё холодны с ночи, но солнце уже грело их, будто обещая к вечеру уж точно раскалить.

Серёга сразу завёл свою обычную музыку — бубнеж о жизни, равномерный и размеренный, как автоответчик из телефона, оставленного на подоконнике: «Слушай, с Перовыми договорились. Сначала пять тонн, потом довезут остаток, а там…» Он указательным пальцем чертил в воздухе схему логистики, как ребёнок, рисующий палкой корабль на песке. «Фура возьмёт ночью, на рассвете выгружаем. Договор простой, без штрафов. Я им говорю: “Ребята, надеюсь без сложностей, зачем вам сложности, все ж люди”. Они смеются: “Вы — тоже”.»

Я слушал, кивал; чужая жизнь в рассказе всегда кажется страннее своей. Неподалеку от нас, у одинокого валуна, призванного изображать дорогой ландшафтный дизайн, сидел на старом пне ничем не примечательный мужчина — темная куртка, синие джинсы; около него на траве полукругом — человек десять. Он читал им что-то из маленькой черной книги с золотым тиснением. Голос у него был ровный и размеренный, острый, как нож, которым режут мягкий хлеб: были слышны не только слова, но и паузы звучали, словно сами были словами.

«Человек без Пути суть узник тела и пленник пустоты», — услышал я, и эта фраза, как дорожка из света, прочертила прямую линию в воздухе от валуна до нашей скамейки...

Читать дальше "Мёртвых больше не будет":